Вернуться на главную страницу
Экономические дискуссии в советские времена были традиционными. Ожесточенная дискуссия развернулась по поводу нэпа, и Ленину стоило большого труда, чтобы убедить партию перейти к новой экономической политике. Серьезнейшие дискуссии велись в 20-х годах: по поводу того, что такое "общественно-необходимый труд" при социализме, по проблеме "ножниц цен", по вопросам теории и практики денежного обращения, о действии закона стоимости при социализме, о границах предмета политической экономии и др. В конце 30-х годов с новой силой разгорается спор по поводу противоречий в экономике социализма, о товарном производстве при социализме. После войны эта дискуссия возобновляется. Общеизвестна дискуссия начала 50-х по поводу учебника политэкономии. Много говорилось и по поводу экономических дискуссий 60-х годов, в результате которых была будто бы принята так называемая экономическая реформа 1965 года. >>
Лучше ужасный конец, чем ужас без конца
Современный экономический кризис – это очередной этап циклично развивающегося рыночного производства, где рост сменяется спадом, чтобы уступить место новому росту. Классическая политэкономия подробно исследовала эти циклы и пришла к выводу, что в основе кризиса лежит стремление частных производителей к бесконечному расширению производства. Но рынок имеет свои границы, что неминуемо приводит к его затовариванию. В свою очередь ограниченность платежеспособности покупателей делает невостребованной определенную часть произведенной продукции. Все это является первопричиной возникновения экономического кризиса, который появляется в самый неожиданный момент, вместе с финансовыми обвалами и массовыми увольнениями рабочих. >>
Ричард Докинз - атеист, от которого хочется верить в Бога
...Знакома ли вам такая «пасторальная» картина? Лично мне она знакома до тошноты. Много лет она была моим адом. Дело в том, что в нарисованном тут мире я жить не могу. Видимо, слишком много деструктивных мемов засело в операционной системе. Не зря же при мысли об этом у меня все время крутится в транзисторах: «седые серебристые маслины пытались вдаль по воздуху шагнуть...». Пастернак с точки зрения меметики явление крайне деструктивное.... Когда-то у меня вопрос стоял так: либо с невозможным Богом и Пастернаком, либо с научно доказанным «ничто». К счастью, эта «пограничная ситуация» оказалась лишь банальной «ложной дихотомией», навязанной мне нашим «открытым» обществом выживания подлейшего, в котором только и могут распространяться подобные, с позволения сказать, «теории». >>
Значение ленинской книги «Материализм и эмпириокритицизм» в истории культуры очевидно: в ней реабилитировано интеллектуальное и вообще психическое здоровье человека разумного и защищено от пьяной спекуляции субъективизма, иррационализма и индивидуалистического нарциссизма. Постмодернизм - последнее слово той философии, которая в начале прошлого века стала объектом критики Ленина. В конце этого века и в начале нового эта философия родила еще одного, но на сей раз последнего мутанта. Ниже пасть уже невозможно. Логика деградации, декаданса, вырождения такова: сначала умер объект, затем до вселенских размеров раздулся пузырь субъективности, потом он лопнул, умер и субъект. Смерть субъекта и засвидетельствовал постмодернизм. >>
Машина и человек, кибернетика и философия
Мечтая о мыслящей машине, столь же, а может быть, и еще более совершенной, чем человек, многие кибернетики исходят из представлений, будто мыслит мозг. Поэтому им кажется, что достаточно построить модель мозга, чтобы получить и искусственное мышление. >>
Гегель указывал путь, по которому обыденное сознание может подняться до научного. Нынешние «тоже философы» выдают обыденное сознание за научное. И поэтому они не нужны даже современникам, в отличие от обретших бессмертие в культуре человечества Платона, Аристотеля, Спинозы, Канта и, конечно же, Гегеля. >>
«Грибо-кудесник» или «не видать нам больше сахара»
«История марксистской философии в СССР весьма печальна...»
"Кафедра философии МФТИ, — писал он спустя полтора десятка лет, — оказалась совершенно не такой, как я ожидал её увидеть, не такой, какими были обыкновенно подобные кафедры. Среди её преподавателей можно было встретить удивительных людей, читавших студентам и аспирантам лекции, которые в те времена были бы немыслимы на философском факультете МГУ. Знаменитый этнограф и историк первобытного общества Ю.И. Семёнов читал курс, который официально назывался “Исторический материализм”. В действительности же это был строгий, иногда ироничный и поистине бесстрашный анализ исторического процесса, звучавший тем более убедительно, что Юрий Иванович говорил очень просто и неброско по форме, с той интонацией рассуждения вслух, которая доступна только тем, кто действительно думает о науке..." >>
Наука как форма познания и как идеология
Логичным продолжением развития науки было бы превращение ее из формы общественного сознания в форму общественной деятельности, то есть переорганизация общественной деятельности таким образом, чтобы каждый человек не просто потреблял результаты достижений науки, а сам творил науку - действовал по отношению к природе и обществу сознательно, а не наугад. Научные основания деятельности каждого члена общества открыли бы перед человечеством невиданные до сих пор возможности и впервые превратили бы человека в реального субъекта истории. >>
«Хранить вечно» или героическое тридцатилетие развития кибернетики в Советской Украине
Не так давно вышла в свет книга члена-корреспондента НАН Украины Бориса Николаевича Малиновского. Автор более чем 50 лет посвятил компьютерной науке и технике. На страницах книги рассказывается об уникальном тридцатилетии, когда, по словам автора, – "C ноля появилась компьютерная наука и техника, с ноля кадров выросли прекрасные кадры". >>
:: e-mail