Вернуться на главную страницу
Влияние экономического кризиса на теории постиндустриализма и постмодернизма
Последние два десятилетия в философской, экономической и социологической мысли доминировал лейтмотив выхода человека за пределы материального производства и стремление перенести его основные интересы в сферу культуры. Просматривалось острое желание уйти от классовой оценки состояния общества и показать, что современное общество в значительной мере сконцентрировано не на материальном производстве, производстве товаров, а на развитии сектора услуг и информации, на производстве знаний. Теоретическое рассмотрение и обоснование этих идей было представлено в рамках таких течений как постиндустриализм и постмодернизм, которые указывали на то, что с конца 50-х годов - западный мир и с начала 90-х постсовецкий, постсоциалистический мир вступили в период перехода в постиндустриальную эпоху, а в области культуры в эпоху постмодерна. Теоретическое содержание этих течений хорошо представлено в работе Иноземцева В.Л. «Современное постиндустриальное общество: природа, противоречия, перспективы» [1, 1-303].
Информация и знания в устах постиндустриалистов и постмодернистов приобрели характер принципиально нового ресурса, неисчерпаемого ресурса, источника нововведений, основы экономического и социального прогресса общества. При этом проблема идентификации самого общества и условий, в которых использовался этот ресурс, всё равно стояла на повестке дня. Как отмечал Жан-Франсуа Лиотар: «... мы не можем знать, что считается знанием, т.е. с какими проблемами развития и распространения знания мы встречаемся сегодня, если ничего не знаем об обществе, в котором оно помещается. И сегодня, как никогда ранее, узнать что-либо об обществе означает, прежде всего, выбрать способ постановки вопроса, который так же является способом получения ответа» [2, 40].
Действительно, проблема постановки правильного вопроса о сущности того общества, в котором мы живём, стала определяющей в наше время. Особенно после прогремевшего очередного экономического кризиса. Что правит этим миром? Куда он движется? На основании чего? Вот далеко не полный перечень вопросов, выяснение которых стало актуальным в наше время. Ответы на них могли бы продвинуть нас в понимании современного общества, его проблем и путей развития.
Вот, например, Ю. Хабермас отмечает, что: « ... капиталистическое общество опирается, с одной стороны, на экономический механизм, соподчиняющий действия индивидов, а с другой - на экономическую легитимность, становящуюся основой для политической и юридической практики» [1, 34]. Й.Шумпетер также подчёркивает, что: «... буржуазное общество выступает в исключительно экономическом обличьи» [1, 34].
Непрерывный мировой экономический рост продолжавшийся от окончания Второй мировой войны вплоть до кризиса 2008 - 2009 годов создал впечатление, что стабильность западного мира будет вечной. Что не существует таких угроз, которые могли бы поколебать этот мир. События, которые произошли в последние годы в мировой экономике и политике, показали призрачность этих надежд. Выяснилось, что самая главная угроза западному миру - это он сам, вернее его противоречивый, политический и экономический строй, регулярно порождающий кризисы. В ходе последних двух кризисов (2000 -2001 и 2008 - 2009 годов) стало очевидным, что основа западного мира, за которую считали прогресс технологий и развитие личности, в действительности таковой не является. Настоящая основа западного мира это капиталистический, общественно-экономический строй. А проще говоря - капитал, понимаемый как общественное отношение. Это он требует, в определённые периоды своего развития, прогресса техники и технологии. И это он разъединяет людей до состояния отдельных, изолированных, атомарных субъектов - разъединённых и разобщённых личностей. Никакая это не основа - это беда данного строя.
Призрачными оказались и надежды на творческий потенциал отдельно взятой личности, который должен был стать основой постиндустриального общества и который должен был быть способен уберечь его от всяческих катаклизмов. Только этого не произошло. Общество, называемое постиндустриальным, как и раньше переживает кризисы, войны, региональные конфликты, голод и нищету. А отдельные творческие личности: гении, харизматические лидеры, творцы, новоявленные пророки и т.д., по-прежнему пребывают в плену собственных иллюзий. Они сидят и покорно ждут (варятся в «собственном соку») того момента, когда им позволят осчастливить своим творческим потенциалом остальных членов общества, а проще говоря, используют их в нужный момент. Сам по себе творческий потенциал личности - прекрасный ресурс и, наверное, был бы хорошим основанием для постиндустриального общества, если бы правильно понималась его природа, и, соответственно этой природе, были созданы условия для его развития. А то ведь в реальности получается так, что раскрывается этот потенциал только тогда, когда есть на него спрос. Когда это выгодно капиталу. Если служит его раскрытие делу самовозрастания стоимости. Если же капиталу не выгодно, то этот потенциал бесцельно растрачивается и безжалостно уничтожается. А если он всё-таки пробивается где-то, то это происходит не «благодаря», а «вопреки» сложившимся условиям.
Чтобы сформировать творческий потенциал личности и дать возможность ему проявиться необходимы затраты, и причём немалые, вложенные в воспитание и образование, во всю инфраструктуру жизнеобеспечения общества. Гениями не рождаются, ими становятся, и становление это требует огромного количества усилий, энергии, средств, как от самого будущего «гения», так и от общества заинтересованного в его появлении, и, причём не в единичном экземпляре, а в массовом количестве. Человек должен чувствовать себя свободным и обеспеченным, хотя бы на уровне элементарных жизненных потребностей. Он должен чувствовать потребность в своей работе со стороны общества, свою нужность и необходимость этому обществу, должен видеть перед собой цель, тогда он способен творить чудеса. Он не должен бояться за свою жизнь и жизнь своих родственников. А это всё в капиталистическом обществе могут позволить себе лишь немногие. Капиталу, по большому счёту, не нужно общество гениев. Кто тогда будет работать? Из кого тогда получать прибыль? Неслучайно поэтому, постиндустриалисты, понимая на эмпирическом уровне эту проблему, говорят об увеличении материального благосостояния и повышение социального статуса только у высшего класса, что приводит, в свою очередь, к становлению в его недрах системы мотивов деятельности, имеющей исключительную «постматериалистическую» природу. Ну, с «высшим классом» творцов всё понятно. Они и в индустриальном обществе чувствовали себя неплохо и не особо переживали за природу мотивов своей деятельности. А вот, что делать с «низшим классом» - непонятно. Разве, что описывать в выражениях Ж. Бодрийяра, считающего, что «...низший класс представляет собой некую анонимную массу, не способную даже выступать в качестве самостоятельного субъекта социального процесса». [1, 207]
Полностью уйти от деления общества на классы постиндустриалистам не удалось. Их теория предполагает наличие трёх основных групп. Первая группа - это господствующий класс, трактуемый как класс технократов. Вторая группа состоит из представителей среднего класса - квалифицированных работников и низших менеджеров. В третью группу включаются представители низшего класса - работники физического труда, не способные «вписаться» в высокотехнологические процессы. Это представители отмирающих профессий, а также те, кто оказался на обочине происходящих преобразований. Таким образом, базой для социальных различий становятся интеллектуальный уровень человека и его способности. Причём абсолютно не выясняется, откуда берутся эти способности, вследствие чего, как развиваются, реализовываются или утрачиваются, например, деградируют. Вся эта сфера покрыта мраком. Есть способности - ты хозяин жизни, нет - на обочине и всё тут. Собственность в постиндустриальном обществе рассматривается как неотчуждаемое право на способности человека, а также на систему информационных кодов, доступную лишь избранным. Хозяевами постиндустриальной жизни, поэтому, становятся те, кто осознал в качестве наиболее значимой для себя потребности реализацию нематериальных интересов. Они обретают внутреннюю свободу и становятся субъектами «неэкономических отношений».
Да, если б так всё просто было - осознал и стал свободным (хоть и внутренне, хоть и не все сразу, а только избранные, пока). Только сегодняшний конфликт лежит не между экономически мотивированной частью общества и мотивированной не экономически, а между миром собственности и миром наёмного труда, который на него работает. А противоречие это обострилось на современном этапе потому, что мир собственности оказался в кризисе. И тут выяснилось, что сложились такие условия, при которых он не может прокормить своего наёмного раба.
Кризис высветил неоднозначное положение людей, которые контролируют потоки информации и знаний - важнейшие составляющие постиндустриального мира, по мысли самих постиндустриалистов. Эти люди, которые полностью находятся в данной сфере, и которая стала их способом жизнедеятельности и даже смыслом жизни, считали себя главными в социальной иерархии. Они думали, что от них зависят темпы и характер социального прогресса. Они уже нашли для себя и в большинстве своём заняли места, где бы они могли само реализоваться и внутренне совершенствоваться, за приличную оплату, конечно же. Они мыслили себя за пределами эксплуатации и экономических мотивов. Они думали, что им любые проблемы по плечу. Достаточно только в нужном русле перенаправить информационные и финансовые потоки и кризис исчезнет сам по себе. Все опять, стройными рядами, начнут двигаться к светлому постиндустриальному обществу. Достаточно только написать хорошую программу и система сама начнёт настраивать себя.
А тут вдруг выясняется, что не так всё просто. Кризис, несмотря на гигантские финансовые вливания, никак проходить не собирается. Что у него, оказывается, есть волны, которыми он захлёстывает всё и вся. И, что оперирование информацией, знаниями, словесными формами, контекстами, парадигмами и т. д. даже самыми правильными, значащими или «сакральными» - не решает проблемы. Противоречия мира собственности медленно, но уверенно продвигают его к собственной катастрофе. И не в знаниях вообще дело. Просто пришло время миру собственности платить по счетам. За эксплуатацию, за игнорирование проблем большинства населения, за свою оторванность от реальных проблем и нежелание их решать.
Конечно, гораздо легче представить дело так, будто одна «высшая» социальная группа «прозрела» вдруг и вышла за пределы эксплуатации, антагонизма, неравенства. А те, кто там остался, пребывают в противоречиях с ощущением угнетённости. Задача теперь, мол, и остальных просветить, чтобы и они осознали, что не следует зацикливаться на материальных (т.е. денежных) стимулах и следует работать забесплатно, за идею самосовершенствования и самореализации, например. Только вот, что делать тем, кому негде даже забесплатно поработать - непонятно. А безработица всё увеличивается и увеличивается, особенно во время кризиса. Выясняется, что капиталу выгоднее держать в полуголодном и бездеятельном состоянии резервную армию безработных, нежели чтобы они хоть что-нибудь делали, хоть чем-то были заняты, хоть как-то самореализовывались. Пусть деградируют, воруют, идут в тюрьмы, сходят с ума, «садятся на иглу» - какая разница. Лишь бы не работали. А то куда потом произведённую продукцию девать? Итак, все рынки завалены.
Не говоря уже о том, что сама по себе идея самосовершенствования, в современных условиях, является довольно призрачной. Поскольку не может быть самосовершенствования в несовершенном мире. Такой совершенный одиночка, глядя на своё окружение, всегда будет чувствовать себя ущербным. Главное здесь, как говориться, «остаётся за кадром». Идея убирания из повестки дня вопроса об оплате труда - всегда на руку капиталу. Поэтому она и культивируется в современных условиях кризиса. Это по сути затушёвывание того факта, что капитал как и прежде, как и сто и двести лет назад, питается дармовым, неоплаченным, живым трудом. И чем его больше, тем капитал живее, и тем радужнее его перспективы. Поэтому, первая заповедь современных экономистов, политологов, социологов, философов, позиционирующих себя как «независимых» и действующих, по сути, в интересах капитала, звучит так: «не говори об эксплуатации!». Дело представляется, таким образом, будто каждый получает за свой труд, капиталист - доход, а рабочий - зарплату. И нечего здесь больше выяснять. Чувствуете себя ущербными, несчастными, неудовлетворёнными? Это ваше личное дело, занимайтесь самосовершенствованием! Демократия и рыночная экономика - несовершенны, но лучшего человечество не придумало. Поэтому, начинайте с себя!
Процесс производства и распределения совокупного общественного продукта контролируется в современном мире как раз такими группами нематериалистически (денежно) ориентированных людей. Проблемы мотивации они уже для себя решили и в силу действия стоимостных отношений, а также разделения труда оказались на вершине социальной иерархии под покровительством капитала. Хоть они и не определяют (по крайней мере, на словах) в качестве своей цели - обогащение, тем не менее, этот новый высший класс технократов получает за свою деятельность именно деньги. В виде заработной платы, дохода от акций и других ценных бумаг, разного рода бонусов, премий, дивидендов, надбавок за «хорошую» работу и т.д., а с ними и власть, положение в обществе, и соответствующий жизненный уровень, уровень потребления и тому подобные уровни. И всё это, в конечном счёте, предстаёт как плата за «оболванивание» убогих и сирых, тех, кто поставлен системой разделения труда на низшие ступени социальной лестницы. Этим «несчастным» мастерски внушили «люди сверху», что они, оказывается, не обладают способностями, необходимыми при использовании высокотехнологических производств. У них нет соответствующего образования, позволяющего развивать такие способности. И при этом, стыдливо умолчали о тех самых материальных (денежных) барьерах на пути обретения данного образования. Что они вообще родились не в тех странах, и поэтому обречены, вечно решать задачи элементарного выживания. И всё это потому, что они ограничили себя, своё мировоззрение, только лишь материальными целями. А вот если бы они ориентировались на нематериальные цели, на самосовершенствование, работали не покладая рук и не спрашивали об оплате, тогда бы и успех пришёл сам собой. И никто не говорит, что в силу закона стоимости, они уже обречены на это своё униженное положение, вырваться из которого им уже не удастся до конца жизни. Поскольку капиталу, на определённых этапах своего развития, в определённых фазах экономического цикла, необходимо определённое количество определённого качества наёмной рабочей силы. Для капитала без разницы будет это тот или иной человек в его неповторимой индивидуальности или особенности, ему важна общественная система, которая бы обеспечивала его существование и развитие. Ему необходимо определённое количество квалифицированных менеджеров (управленцев, технократов), которые бы управляли этой системой. А также определённое количество резервной армии - безработных, смиренно ждущих своей участи и живущих какое-то время, если повезёт, на подачки в виде разнообразных пособий и компенсаций,- эти должны питать систему в нужный момент живым трудом и не дать ей возможности простаивать. На самый верх общественной лестницы прорываются единицы, их рекламируют и показывают по телевизору, о них пишут в газетах и журналах, к ним намеренно приковано общественное мнение. На «дно» падают десятки и сотни, особенно во время кризиса, эти неудачники увеличивают статистику суицидов, их именами пестрят криминальные хроники, о них предпочитают не говорить в «приличных обществах». Тысячи еле-еле сводят концы с концами, из кожи вон лезут, чтобы не опуститься на общественное «дно» и не стать в очередь за бесплатной похлёбкой. Миллионы пребывают в нищете и безысходности. Они рады хоть какому-то заработку и чувствуют себя счастливыми, если удалось сытно поесть. И вся эта гармония общественной пирамиды свидетельствует о том, что капиталистическая система живёт и здравствует по сегодняшний день, облачаясь в тогу «общества равных возможностей».
В это самое время, очень важно забить голову этим несчастным и обездоленным теоретическими опилками вроде того, что каждый является кузнецом своего счастья. Каждый индивид - уникален, его потребности несравнимы с другими и он должен, поэтому, в одиночку бороться за своё самоусовершенствование, за своё индивидуальное счастье. Он должен само развиваться до такой степени, чтобы его заметили там «на верху» и взяли к себе, в свою счастливую компанию «яйцеголовых» технократов, которые уже отмечены «божьей благодатью». Только так он станет частью элиты, обладающей исключительными, уникальными качествами, не обусловленными внешними факторами - представителем высшей социальной страты. И невдомёк бедняге посмотреть по сторонам. Сколько там, таких как он недозревших до высших социальных слоёв болтается без дела и не знает, куда себя приткнуть. Неужели они все такие «неумелые», «непонятливые», «неудачливые» на ниве борьбы за своё «уникальное», индивидуализированное счастье? Почему они не сформировали из себя представителей высшей социальной страты? Ведь они все, формально, в равной степени имели возможность доступа к информации и знаниям. Этим наиболее демократическим, по мысли постиндустриалистов и постмодернистов, источникам власти. А наши идеологи уже тут как тут, с их точки зрения, доступ к знаниям и информации это ещё не обладание ими. Оказывается, есть сущностные отличия внутреннего потенциала различных членов общества, которые можно искать до бесконечности. Где угодно - в генах, хромосомах, белках, молекулах, во Вселенной и т.д. До бесконечности, до «дурной» бесконечности, в логическом смысле, по Гегелю [3, 232]. Поскольку, как писал Ильенков Э. В. «...любая частная цепочка причинно-следственных зависимостей уводит исследователя в «дурную» бесконечность всего прошлого бесконечной Вселенной» [4, 389]. И уже по истечении определённого времени, как раз во время кризиса, когда в одной очереди за бесплатным супом или на биржу труда оказываются как «белые» так и «синие» воротнички, как технократы, так и простые рабочие, программисты, архитекторы, пиарщики, журналисты, финансовые менеджеры и т.д. Как талантливые, так и не очень, уникальные и посредственные, - тогда только приходит осознание, что не в знаниях дело. И не в информации, а во всеобщей капиталистической системе наёмного труда. В противоречиях, которые в этой системе уже созрели и требуют своего разрешения. В собственности одних и нищете других. В господстве и подчинении. В капиталистической организации общества.
Конфликт, вызревающий внутри так называемого постиндустриального общества, это всё тот же классовый конфликт интересов буржуазии и пролетариата только выраженный по-новому и обострённый всеобщим кризисом капитализма. Количественное соотношение социальных сил другое. За последние два десятилетия вырос количественно переходный класс - средний класс и численно уменьшился класс наёмных рабочих - пролетариат. Увеличилось количество разнообразных переходных форм в организации общества. Наёмные работники желают играть более заметную роль в жизни общества и сами хотят распоряжаться своей судьбой. Их интеллектуальный уровень значительно вырос за последние два десятилетия. Они всё больше заявляют о своих правах на руководство политическими, экономическими и культурными делами. Их интересы, в значительной мере, прикрыты идеологическими наслоениями, рекламированием и пропагандой внешних противоположностей (пола, расы, религии, биологических отличий и т.д.). Буржуазные идеологи исправно отрабатывают свой хлеб. Но, в сущности, это тоже противоречие наёмного труда и капитала по поводу условий найма и раздела вновь произведённой стоимости.
Представления постиндустриалистов и постмодернистов о том, что современное противоречие лежит между новой доминирующей социальной группой, сосредоточившей в своих руках контроль над информацией и знаниями, которые составляют основной ресурс производства, с одной стороны. И большинством трудящихся, способных претендовать на часть общественного достояния только в виде вознаграждения за свою трудовую деятельность, с другой, - мягко говоря, не точны. Они абсолютизируют одну из сторон развития капитала в современных условиях. Ту, которая ближе всего интеллигенции, работникам умственного труда. И не замечают всех остальных его сторон. Их интересует только статусная роль отдельно взятого человека в постиндустриальном обществе. Его обладание или не обладание информацией и знаниями, навыками и умениями, поскольку это и есть главное условие причисления того или иного человека к доминирующему классу нового общества. Да, они констатируют проблему бедности, но считают её естественным следствием становления постиндустриального общества. Данная проблема у них только отражает расслоение общества на «интеллектуальную элиту» и низший класс, оказывающийся отчуждённым от процесса современного наукоёмкого производства. Только проблема отчуждения имеет более глубокие корни, - невидимые, если смотреть столь поверхностно, констатировать и увековечивать формы и явления общественной действительности достойные гибели. Отчуждению при капитализме подвержены как низшие классы, так и высшие, поскольку их деятельность и само существование превращается в растущее тело капитала не подвластное им. Более того, довлеющее над ними, руководящее их желаниями, стремлениями и поступками. Обладание информацией и знаниями а, равно как и более высоким уровнем достатка, не спасает от отчуждения. Выход здесь может быть только на путях реального изменения условий жизни всего общества, условий труда и образования всех классов и отдельных индивидов, ликвидации классов как таковых.
Современная борьба за контроль над информационными потоками, за развитие и присвоение новых знаний - это всего лишь видимая вершина айсберга. Это идеальное выражение внутренней борьбы транснациональных корпораций за энергетические и природные ресурсы, и самое главное - за рынки сбыта современного, теперь уже глобального мира. Последний социально-экономический кризис 2008 - 2009 годов очень чётко показал это. А последующая стагнация 2009 - 2010 годов ясно очертила проблему сбыта произведённых в огромном количестве до кризиса товаров по причине отсутствия спроса на них. Но, не просто спроса как такового, а платёжеспособного спроса. В принципе, необходимость в произведённых товарах есть. Они нужны людям, особенно в развивающихся странах. Но, они заплатить за них не могут. Это дефицит платёжеспособного спроса при данном уровне цен на товары. А цены эти высоки потому, что в них заключена прибыль корпораций. Вот и получается, что эта самая прибыль, которая до кризиса была стимулом экономического роста и общественного прогресса, после кризиса стала препятствием на пути выхода из кризиса и тормозом всего экономического и общественного развития.
После предыдущих кризисов, платёжеспособный спрос появлялся вследствие падения цен на товары и рабочую силу, разорения огромной массы отдельных, мелких производителей, разрушения огромного количества производств и товарных стоимостей, вследствие войн и региональных конфликтов и т.д. Все эти деструктивные действия, которые являлись необходимым следствием кризиса, выполняли и положительную функцию. Они расчищали место для нового роста, для обновления и расширения капитала. Роста, который происходил уже на более высокой технической и технологической стадии, на более высоком уровне обобществления средств производства, укрупнения капитала и сплочения рабочих. После предыдущих кризисов рынок был способен проглотить большую массу товаров, чем производилось до этого. Для капиталистов появлялась возможность реализовывать большее количество прибыли заключённое в ценах произведённых товаров и загружать простаивающие производственные мощности. Это в свою очередь давало возможность ликвидировать безработицу и поднимать жизненный уровень трудящихся. Всё двигалось по нарастающей до нового кризиса и нового падения.
После кризиса 2008-2009 года всё изменилось. Крупные корпорации и банки выросли до такой степени и настолько слились с государством, что уже стало невозможно допустить их простое разорение, поскольку это составляет угрозу дестабилизации финансовой и экономической системы, разорения государства и самой системы капитализма. Появились отрасли в экономике производство, в которых невозможно просто взять и остановить или разрушить, скажем, потому, что это грозит экологической катастрофой и физическим уничтожением самого человечества. Остановка экономического роста грозит сегодня уничтожением капиталу, системе капиталистических производственных отношений. Поэтому, так называемые правящие элиты капиталистических государств, осознав надвигающуюся угрозу, всё чаще объединяют свои усилия и действуют как одно, единое капиталистическое государство. Они объединяют свои финансовые, политические, экономические, правовые системы, с тем, чтобы не допустить полного коллапса капитализма. Отсюда и меры по стабилизации мировых финансов, когда на недостаток финансовых средств у тех или иных частных банков или корпораций государственные органы отвечают поддержкой и выдают им огромные кредиты из государственных бюджетов. По сути, деньги всего общества идут на спасение обанкротившегося капитала, а потом ещё и долги по этим кредитам ложатся на плечи всего общества. Всё общество становится заложником капитала.
Но, финансовая поддержка имеет и обратную сторону. Владельцы корпораций и банков, чувствуя поддержку со стороны государства, и понимая, что ни при каких условиях им не дадут возможности разориться, продолжают свою политику - политику расхищения общественных ресурсов, расхищения общества. Никто из них не желает поступаться своими прибылями, более того они желают их приумножить. Никто из них не хочет продавать произведённые товары по сниженным ценам. Никто не хочет оказывать услуги за меньшую плату. Имея в резерве дешёвые государственные кредитные деньги - можно и подождать. Никто не хочет вкладывать деньги в развитие производства, выгоднее, наоборот, закрыть заводы и уволить рабочих. Чтобы государство взяло их на содержание пока не наступит экономический рост. Поэтому и растёт безработица, выход из кризиса затягивается и на горизонте просматривается очередная «кризисная волна».
Кризис 2008 - 2009 годов высветил ещё одну проблему, которая уже начинает сказываться. Проблема эта состоит в отсутствие спроса на огромное количество денежных средств и разнообразных финансовых инструментов, накопленных во время данного кризиса. Боясь не допустить краха всей мировой финансовой системы, правительства разных стран не допустили падения и самоликвидации части фиктивного капитала перенакопленного во время роста. Они предпочли отсрочить это падение и сознательно пошли на ещё большее накопление долгов, выпустили огромное количество бумажных денег и различных финансовых обязательств, чтобы удовлетворить аппетиты банков и корпораций. Сейчас вся эта масса пылиться в банках и самовозрастает, поскольку растут проценты на неё. Надувается очередной кредитный пузырь, но теперь уже глобального, мирового масштаба. Вся эта громадная масса денежных средств является оковами на теле экономического развития буржуазного общества. Никто не знает, куда её девать? Весь этот мёртвый капитал довлеет над живым трудом и не даёт ему возможности развиваться, поскольку требует соответствующего к себе отношения, игры по его правилам. Лидеры капиталистических стран рассчитывали, что последующий за кризисом экономический бум поглотит всю эту массу фиктивного капитала. А бума всё нет и нет. Нет даже мало-мальски приличного роста. Капитал отсиживается в тихих и надёжных гаванях: золоте, государственных ценных бумагах, недвижимости, драгоценностях, предметах искусства и т.д. Он не видит перспектив получения сверхприбыли, поэтому ему гораздо выгодней сидеть в банках и получать стабильный процент. Проблема спроса и здесь находится в тупике.
В тупике находится также и вторая сторона противоречия - наёмный труд. Он уже не хочет трудиться за меньшую зарплату. Ему это тоже не выгодно. Набор товаров из его «жизненной корзины» также существенно не падает в цене. Более того, современные рабочие, особенно в развитых капиталистических государствах, уже претендуют та то, чтобы самим участвовать в разделе произведённого совокупного общественного продукта и не хотят удовлетворяться подачками. С одной стороны, капитал сам научил их этому, когда заманивал в 70-е, 80-е и 90-е годы акциями предприятий, на которых они работали, способствовал перераспределению части прибыли через разнообразные фонды, через действия направленные на повышение потребительского спроса и т.д., с целью повышения производительности труда. С другой стороны, вырос образовательный уровень трудящихся, их самосознание и сплочённость в деле достижения своих интересов. Протестное движение увеличивается в разы с каждым последующим процентом увеличения безработицы, падения жизненного уровня трудящихся, уменьшением их заработной платы. Чем дольше кризис и последующая стагнация, тем больше растёт самосознание рабочего класса.
Легенда постиндустриалистов и постмодернистов о том, что представители господствующего класса руководствуются, главным образом, мотивами нематериалистической природы - это только легенда и ничего более, играющая, правда, весьма неблаговидную роль. На словах, они, конечно же, отвергают действие законов функционирования и самовозрастания стоимости, только это не имеет никакого значения. И, дело здесь не в том, что «сильные мира сего» и их подручные стали сегодня намного образованнее, более информированными, значительно «культурнее», стали жить лучше и т.д. Что их материальные (бытовые) потребности удовлетворены настолько, что им теперь только и остаётся, что потребление ради самореализации. В действительности всё гораздо сложнее. Вопрос состоит в том, что они вынуждены делать в силу своего места в системе разделения труда, не взирая на свои индивидуальные различия, желания, стремления. Дело не в потреблении, а в том действуют ли представители господствующего класса сознательно, в соответствии с законами самовозрастания стоимости или они действуют неосознанно, инстинктивно, находясь под впечатлением сиюминутных желаний и стремлений, поскольку достаточно хоть на короткое время прервать этот процесс и вся пирамида былого могущества рухнет в одночасье. Это ярко видно во время кризиса, когда буквально с сегодня на завтра рушатся столпы подпиравшие мир собственности в течение сотен лет. Крахи, банкротства, самоубийства преследуют этот мир по пятам. Развитие капитала не знает меры. Его мера в безмерном расширении и непрерывном движении. И парадокс здесь состоит в том, что в ходе своего безмерного расширения капитал не может без перерыва, падения, обрушения. Он на него запрограммирован, говоря современным языком. Так он преодолевает очередную границу в своём развитии, выходя на новый, более качественный уровень через прерыв постепенности. И так будет до тех пор, пока неразрешимые противоречия не накопятся до такой степени, что погребут его под обломками от своих последствий. Вот это и будет самореализация для представителей господствующего класса.
Что касается потребления, то будет это потребление промышленных или продовольственных товаров, или же информационных продуктов, которые, по сути, являются обыкновенными товарами - это только заключительный момент производственного процесса и процесса самовозрастания стоимости. Товар в нём неизбежно угасает и столь же неизбежно полагается, только уже в виде качественно определённого количества необходимого воспроизводства, расширяющегося в определённых размерах. Здесь происходит реализация прибавочной стоимости и становится очевидным результат - прибыль. Поэтому, тот кто видит в этом заключительном этапе свою самореализацию, видит её в извлечении прибыли, сознательно или бессознательно, вольно или не вольно, прикрывает он это своё видение словесной мишурой или выставляет голую правду на всеобщее обозрение, в целях, скажем, стимулирования того же потребления. Место этого агента в системе разделения труда находится на самой вершине, где как раз и находится место для самоутверждения подобных «уникальных» личностей утверждающих себя путём «стрижки купонов». А те, кто рассказывает об их альтруистической натуре либо ничего не смыслят и видят вещи только с удобного им ракурса, либо выполняют заказ.
Постиндустриалисты утверждают, что современные классовые конфликты разворачиваются не вокруг собственности на средства производства и её реализации (реализации прав собственности на капитальные активы), а вокруг распределения возможностей для человека совершить переход из среднего класса общества в его интеллектуальную и имущественную верхушку. Именно наличие самого факта перехода значительной части среднего класса в высший класс и того, что данный переход в большинстве случаев был связан с использованием интеллектуальных возможностей представителей среднего класса, свидетельствует, по их мнению, о том, что в современном обществе произошло смещение приоритетов. Главным показателем принадлежности человека к высшему классу сейчас является не наличие у него собственности, а умения эффективного использования интеллектуальных возможностей для своего продвижения «наверх». При этом они упускают из вида, что сами эти возможности перехода в элиту совершаются внутри мира собственности с целью получения или перераспределения последней. И сам интеллект, и его возможности, и вся окружающая их среда - всё пронизано частнособственническим духом и не мыслятся иначе. Все эти «продвинутые» интеллектуалы, кто сколотил себе немалое состояние благодаря направленности своих интеллектуальных способностей в «правильную сторону», а также «оборотистости», и которых приводят в пример как элиту постиндустриального общества, - все они проживают в мире собственности. Все они прекрасно понимают, что тот, кто живёт в этом мире и обладает ею, имеет гораздо больше возможностей, нежели тот, кто не имеет за душой ничего. Собственность, как орудие, как способ и как цель этого мира, или другими словами как весь комплекс общественных отношений, как раз и даёт возможности совершать переходы подобного характера и «дальше» и «выше» и не останавливаться на достигнутом. А для людей подобного склада - это очень важно. Каждая достигнутая ими вершина (денежная, имущественная, властная) - это всего лишь очередной предел в вечном движении в беспредельное. Мера этих людей, как представителей всемогущей силы капитала, в безмерном.
То, что люди, перешедшие из среднего или низшего класса в высший использовали для этого только свои рабочие руки и «рабочие головы», т.е. интеллектуальные способности при минимуме индивидуальных средств производства (как то персональные компьютеры или канцелярские принадлежности) ещё не говорит о качественной новизне и совершенстве общества называемого постиндустриальным. И в прежние времена бедняки, чтобы «выбиться в люди», стать купцами или крупными промышленниками, тоже использовали только свои умственные и физические способности. Ведь не всегда же они шли «наверх» по трупам своих собратьев! Были и уникумы, которые так хотели стать вровень с богатыми и властными, что напрягали все свои «извилины» и не жалели бумаги и чернил для этой цели. Здесь проблема в другом. В том, что в мире собственности выбиваются «в люди» единицы, а массы, не смотря на свои способности и таланты, прозябают в нищете и забытьи. Темпы роста количества миллионеров и миллиардеров соответствуют темпам роста нищеты и имущественного расслоения, причём теперь уже по всему миру. Несмотря на огромное количество этих самих миллионеров жить в теперешнем мире собственности легче не становится, а в некоторых случаях даже ещё тяжелее, чем в прежние эпохи. Постиндустриальный мир не намного дальше продвинулся от индустриального.
Постиндустриальная система ценностей, где удовлетворение материальных потребностей перестаёт быть основной целью, люди ориентируются, прежде всего, на приоритеты духовного роста и самореализации в творческой деятельности, сама по себе не уничтожит социальное неравенство и эксплуатацию. Её введение на словах, и в разного рода философских и экономических текстах, а также попытки на уровне идеологии представить реальность в «выгодном свете», - не дадут результата. Не от хорошей жизни ориентируются люди на удовлетворение своих материальных (бытовых) потребностей, а в первую очередь из-за низкого качества своей жизни. А оно потому низкое, что существует прибыль, и существует класс извлечение которой, является смыслом его жизни. Извлечь прибыль, не затронув материального положения трудящихся - невозможно. Это только постиндустриалисты и постмодернисты могут себе позволить размышлять о том, что если люди будут ориентироваться, прежде всего на приоритеты духовного роста и самореализации в творческой деятельности, то изъятие части производимой ими продукции в пользу какого-то мифического государства или общества, а точнее в пользу государства капиталистов и общества эксплуатации, где одни, так называемая интеллектуальная «элита», живут за счёт других - «непросвещённых» трудяг, не будет восприниматься как фактор, кардинально воздействующий на их мироощущение и действия. Такая трансформация ценностей, оказывается, может, по мысли приверженцев постиндустриализма, освободить от эксплуатации тех, кто осознал реализацию именно нематериальных интересов в качестве наиболее значимой для себя потребности. Вот так, достаточно осознать свой нематериальный интерес и тебя уже не эксплуатируют. Так, может только неисправимая интеллигенция и прочие работники умственного труда - осознать, убежать от общества, уйти в себя, быть по ту сторону, и т.д. Так они формируют иллюзию для внутреннего употребления и для всех желающих, а иногда по заказу. Состоит она в том, что если вы оказались за пределами противостояния между трудом и капиталом, то тогда вы становитесь субъектом неэкономических отношений и обретаете внутреннюю свободу, невозможную в границах экономического типа сознания. Чрезвычайно выгодная идеология для работодателей.
Действительно, экспансия постиндустриальной «экономики знаний» способствует рациональному использованию природных ресурсов. Но, только тогда, когда это выгодно капиталу. Когда в погоне за прибылью он не может обойтись без этой «экономики» и использует все средства, делающие его производство прибыльным. Когда в ходе экономического роста взлетают цены на сырьё, тогда выгодными оказываются научные разработки экономящие и рационально его использующие. Когда же приходит кризис, и цены падают, сырьё становится дешёвым, тогда капитал забывает о «знаниях» и делает, так как ему выгоднее, не выбирая средств. Грабит и разбазаривает как природные ресурсы, так и рабочую силу. Виртуальные знания становятся реальностью в процессе производства товаров и услуг, обретают так сказать свою плоть. Будет это воплощение прибыльным или убыточным? Вот главное, что тревожит капитал. Будь хоть трижды полезными эти знания как таковые, сами по себе, но если экономическая конъюнктура не благоприятная для производства, капитал и пальцем не пошевелит, чтобы их виртуальность стала реальностью.
В процессе производства без ресурсов не обойтись. Капиталистическая экономика ещё долго будет зависеть от цен на углеводороды и кардинального замещения им в ближайшей истории не предвидится. Альтернативы, на сегодняшний день, нефти и газу нет. Разработки есть, а альтернативы - нет. И всё, опять-таки, упирается в цены на сырьё. Уровень цен зависит от того, насколько бурно развивается экономика или вообще переживает кризис и стагнацию. Чем выше рост экономики, тем большее количество ресурсов используется, тем выше на них цены. Тем выгоднее проводить исследования по поиску альтернативных, более дешёвых, источников энергии, замещающих материалов и сырьевых ресурсов. И, наоборот, в кризис - производство сокращается, соответственно и цены на сырьё падают. Оно стоит настолько дёшево, что нет смысла заниматься поиском альтернативы, поскольку это всегда означает дополнительные капиталовложения, к тому же конечный продукт будет стоить дороже, нежели взять готовое сырьё у природы. Все исследования прекращаются, капитал не склонен делать инвестиции в кризис . Таким образом, зависимость «экономики знаний» от интересов капитала очевидна, и не имеет значения как такую экономику назвать - постиндустриальной или индустриальной. Она по прежнему останется капиталистической по своему содержанию.
Нет альтернативы, на сегодняшний день, и дешёвому труду. Капитал ищет его по всему миру. Глобальными средствами (от политических и экономических до военных) в глобальных масштабах. Он за счёт него и живёт. Те постиндустриалисты, которые любят рассуждать о повышении жизненного уровня рабочих и особенно высококвалифицированных, тех, которых «торкнулось» знание и творчество, об их превращении в средний класс, должны посмотреть в развивающиеся страны Юго-Восточной Азии, Африки, Китай, а с некоторых пор в Восточную Европу и Украину в том числе. Там они увидят все прелести капиталистического способа производства, со всеми его неизменными спутниками: голодом, нищетой, сверхэксплуатацией, детским трудом и т.д. Парадокс постиндустриального мира состоит в том, что наряду с применением высоких технологий в производстве, небывалыми успехами в информационной области, развитием новых видов транспорта, связи, коммуникации, классовое расслоение по-прежнему увеличивается. Рабочие еле-еле сводят концы с концами, если вообще имеют работу, а их труд не становится легче. И это отнюдь не только в развивающихся странах, но и в развитых тоже. Последний экономический кризис пришёл из США - лидера капиталистического мира.
Общественно-экономические кризисы расшатывают капиталистическое общество. Они срывают завесу, сотканную из идеологических наслоений и показывают подлинное основание этого общества. Кризисы вскрывают основное противоречие социальных сил, которое бурлит и требует своего разрешения. Разрешение этого противоречия и возникновение предпосылок нового общества, составляет на данный момент содержание современной переходной эпохи. Трудность определения нового общества, элементы которого зарождаются в недрах капитализма, связана с трудностью раскрытия характера его становления, выявления его движущих сил и противоречий. Становление нового общества проявляет свою всеобще-общественную природу, которую определить в данный конкретный момент не так-то просто. Оно сравнимо по своему масштабу разве что с гигантским периодом перехода от первобытно - общинного строя к классовым обществам. С капитализмом классовые общества прекращают своё существование, отживает и уходит в прошлое классовая предистория человечества и возникает бесклассовое общество. Происходит переход к подлинной истории развития человечества в целом и каждого индивида в отдельности. Без господства и подчинения, без насилия и эксплуатации, без войн, конфликтов и кризисов. Здесь же происходит переход от капиталистического способа производства к общественному способу производства, происходит переход к совершенно другому, качественно новому основанию общественного развития и по характеру, и по средствам, и по целям. Сложность и длительность протекания данного переходного периода связана с тем, что здесь проходит становление и апробирование совершенно новых, качественно новых, не имеющих аналогов в прошлом принципов формирования и функционирования нового общества. А становление нового всегда болезненно, всегда проходит в сомнениях и шатаниях, в борьбе противоборствующих сил и тенденций. Поэтому данный переходный период содержит великое множество отступлений, переосмыслений, так сказать, зигзагов истории и в свою очередь, содержит в себе большое количество уже своих собственных переходных периодов, как в прямом, так и в обратном направлении.
Переходные периоды в общественном развитии не проходят гладко. Отживающие классы яростно цепляются за власть. Стараются всеми способами, правыми и не правыми, продлить своё существование, продлить своё господство. С другой стороны, вновь нарождающиеся социальные силы, которые хотят жить по новому, не хотят работать на других, быть униженными и оскорблёнными, не хотят быть ни чьими рабами, будут неуклонно идти к своей цели, не взирая, на поражения, отступления и жертвы. Поэтому, с большой долей вероятности можно сказать, что мы ещё будем свидетелями и прямыми участниками уникальных общественных действий.
ЛИТЕРАТУРА
1. Иноземцев В.Л. Современное постиндустриальное общество: природа, противоречия, перспективы / В.Л. Иноземцев. - М.: Логос, 2000. - 304 с.
2. Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна / Ж.-Ф. Лиотар; [пер. с фран. Н.А. Шматко]. - М.: Издательство «АЛЕТЕЙЯ», 1998. - 40 с.
3. Гегель Г.В.Ф. Наука логики / Г.В.Ф. Гегель // Энциклопедия философских наук. - М.: Издательство социально-экономической литературы «Мысль», 1974 г. - т.1. - 233 с.
4. Ильенков Э.В. Философия и культура / Э.В. Ильенков. - М.: Политиздат, 1991. - 464 с.
