Вернуться на главную страницу
О расстановке сил в Латинской Америке. Часть 2. Шансы Боливарианской революции
Окончание. См. Часть 1. Предпосылки "левого поворота"
Сегодня США сильно сдает позиции. Сам факт того, что в большинстве стран Латинской Америке к власти пришли силы, которые позиционируют себя левыми и открыто выражают свои симпатии Кубе, устанавливая с ней хорошие отношения, говорит о многом. Это объясняется, с одной стороны, ослаблением американского капитала вследствие общего кризиса капитализма, с другой - тенденцией к объединению местных экономик, возникшей как закономерный ответ на давление США.
В 2000-х, вслед за МЕРКОСУРом (Содружество стран Южного конуса - общий рынок стран Южной Америки), возникают крупные межгосударственные объединения: УНАСУР (Союз южноамериканских наций), АЛВА (Боливарианский альянс народов Латинской Америки). В этот ряд можно занести и ТелеСУР - медиаресурс, созданный Венесуэлой, Аргентиной, Уругваем и Кубой в противовес американским и местным олигархическим СМИ, что в условиях информационной экспансии буржуазии имеет очень важное значение. Но самое главное в этом процессе - преодолевается вековая разрозненность стран Латинской Америки. До этого США навязывали политику вражды между государствами региона, выкачивали прибавочную стоимость из каждого по отдельности, не давая им объединиться (в Южной Америки даже хороших дорог между странами нет).
Наиболее влиятельное объединение здесь - МЕРКОСУР. В него входят наиболее крупные экономики Южной Америки: Аргентина, Бразилия, Парагвай, Уругвай и Венесуэла (последняя в процессе вступления), что составляет 75 % совокупного ВВП континента. В основу блока легла идеология перехода от сырьевых экономик до производства готовой продукции. Кстати, это явилось своего рода продолжением «теория развития» латиноамериканских левых 60-70-х, по которой слаборазвитость периферии капитализма могла быть преодолена стратегией импортозамещения и расширения внутрирегиональной торговли через создание общего рынка. МЕРКОСУР активно развивает отношения с государствами Азиатско-Тихоокеанского региона, Ближнего Востока и Африки. В последние годы объемы торговли с этими странами возрастают на 20-25% ежегодно. С 2007 г. на внешнеэкономическом поле видную роль играет Китай (до 10% внешней торговли блока). Традиционно, прочны экономические связи с ЕС. Например, свыше 60% германских и половина японских капиталовложений были сконцентрированы в Бразилии, крупнейшей экономике региона. Выше уже говорилось о европейском капитале в 70-90-х, вынужденном противостоять здесь американскому. Сейчас это противостояние еще более усилилось. И это играет на руку революционному движению, тем, что ослабляет влияние США и не дает возможности так активно вмешиваться во внутренние дела стран Латинской Америки, как это было еще десять лет назад. В последние месяцы идет создание общего парламента по примеру ЕС.
Вполне возможно, что таким образом экономическое единство стран Южного конуса сыграет решающую роль в победе «социализма ХХІ века», несмотря на то, что экономики этих стран капиталистические и объединяются они на основе свободного рынка. Но кроме этого, для победы революции необходимо сильное социалистическое движение. Сейчас оно представлено Кубой, Венесуэлой, Боливией и Эквадором - правительства этих стран заявили о необходимости построения социализма и проводит эту на уровне государственной политики. В 2004 г. в противовес навязываемой США экономической политике в регионе был создан блок АЛБА, в который, кроме указанных стран, в 2006 вошли Никарагуа и ряд мелких островных государств. Предполагаемая интеграция здесь гораздо глубже, чем в МЕРКОСУР, и главное, что осуществляется она для социалистических преобразований государств-членов. Для товарообмена между странами осваивается новая электронная денежная единица СУКРЕ.
АЛБА представляет собой также определенную альтернативу МЕРКОСУРу. В то время, как правоцентристский парламент Парагвая блокирует полноправное вступление Венесуэлы в Содружество стран Южного конуса, Чавес все скептичнее высказывается о перспективности данного экономического союза. Недавно он высказал мнение, что нужен «новый МЕРКОСУР», т.к. этот устарел и требует изменений. Президент Эквадора Рафаэль Корреа тоже высказывается за развитие блока и говорит о необходимости его растворения в Южноамериканский союз наций (УНАСУР).
УНАСУР пока что представляет собой скорее политическое объединение 12 южноамериканских государств, но в последнее время набирает все больший авторитет и в экономических вопросах. Вполне возможно, что скоро он «подвинет» ОАГ (Организацию американских государств), штаб-квартира которой находится в Вашингтоне. (Впрочем, и в здесь Штаты теряют позиции, о чем свидетельствует решение ОАГ по перевороту в Гондурасе в 2009 г., когда местные военные под руководством США свергли «президента-популиста» М. Селайю; а также позиция большинства членов организации по необходимости возобновления в ней членства Кубы). Значимость УНАСУР подтверждают и события последних месяцев: августовский колумбийско-венесуэльский конфликт и сентябрьская неудачная попытка путча в Эквадоре. В обоих случаях Южноамериканский союз наций оперативно способствовал разрядке напряжения.
Наличие крупных экономических и политических межгосударственных являются одной из причин устойчивости здешних стран к текущему мировому экономическому кризису. Они пострадали менее США и ЕС. Кризис, вследствие сокращения объемов мировой торговли, толкает Латинскую Америку к дальнейшей интеграции и совместной защиты своих экономик от экспансии североамериканского капитала.
Экономическая ситуация значительно проясняет политическую картину в регионе. Исходя из этого, можно наметить основные тенденции, которые происходят сейчас и будут происходить в ближайшем будущем. Ослабление американского капитала еще не означает, что он перестает быть опасен. Наоборот, как раненый хищник, он становится более агрессивным. США хоть и допустили «левый поворот», однако быстро извлекли из него уроки, сумев остановить его и «окопаться» в ряде латиноамериканских стран. Если мексиканские правые сумели справиться кандидатом-«популистом» Л. Обрадором условно самостоятельно, Вашингтон ограничился лишь финансовой и организационной помощью для того, чтобы выборы президента были сфальсифицированы в пользу американского ставленника Ф. Кальдерона, то в Гондурасе ЦРУ пришлось организовать военный переворот, чтобы устранить «полевевшего» президента М. Селайю. Не обошлось без американцев и в неудачном эквадорском путче: взбунтовавшиеся полицейские «случайно» получали двух-трех кратные надбавки к своим зарплатам из посольства США. События последних лет дали повод говорить о «правом повороте» в Латинской Америке.
Несмотря на то, что откровенно проамериканских стран на материке не так уж много, почти все они являются важными стратегическими опорными точками. Мексика - одна из крупнейших экономик региона, страна с 111 млн. населения и 12-м ВВП в мире. Гондурас - важен с военно-политической т. зр.; его территория в ХХ веке была главной платформой американских военных для борьбы с революционными движениями Центральной Америки. Панама - это прежде всего Панамский канал, экономически важнейший торговый транзитный участок, через который, например, Венесуэла поставляет нефть Китаю. Контроль над ним всегда был приоритетом внешней политики США. Колумбия с недавно подписанными соглашениями о размещении 7 новых военных баз США на своей территории - стала своеобразным «радиолокатором» всей Южной Америки.
Ко всему прочему, по цепочке этих стран идет стабильный наркотрафик из Колумбии в Штаты. Наркобизнес стал основной головной болью Центральной Америки. Сейчас он играет огромную политическую роль в ряде стран региона. Мексика ведет настоящую войну с наркомафией с помощью частей регулярной армии, но не только не может ее победить, а временами даже терпит поражения. То, что капитализм не может решить проблему наркотиков, весьма показательно на мексиканском примере: не факт, что в противостоянии «наркомафия-государство» победит государство, особенно, если учесть, что наркотрафик на местах покрывается самими чиновниками. И вряд ли центральные органы власти об этом не знают - если бизнес прибыльный, то коррупция становиться его атрибутом. То же в полной мере касается Коста-Рики, Гондураса, Гватемалы. С другой стороны, весьма показателен пример Никарагуа периода 80-х, когда революционное правительство сандинистов одномоментно и полностью перекрыло наркотрафик. Нынешние режимы тоже смогли бы перекрыть наркотрафик, если он был бы не выгоден США: с одной стороны разгул наркобизнеса в Центральной Америке оправдывает присутствие здесь полчищ американских войск, с другой - приносит неплохие доходы. В истории США очень много случаев, когда ЦРУ использовало наркоденьги для финансирования военных операций, если на них не выделял средства Конгресс. Сейчас заинтересованность Штатов в наркотрафике стала настолько очевидной, что даже мексиканский президент, как удачно подметил Чавес «цепная собачка США», осмелился высказать недовольство: «мне кажется, что у них нет морального права осуждать мексиканского фермера, который от голода растит марихуану, чтобы наполнить ненасытный североамериканский рынок».
Но и «правый поворот» в последние месяцы заметно «забуксовал». Весьма показательны 2 события этой осени: провал попытки путча в Эквадоре и победа Дилмы Руссефф на президентских выборах в Бразилии. События в Эквадоре хоть и не дали перевес левым, но показали неспособность правых захватить власть. Несомненно, реакционные силы быстро извлекут уроки, важно, чтобы сделал соответствующие выводы революционный президент Рафаэль Корреа (до этого он заявлял о том, что теория классовой борьбы устарела и для его страны подходит «неклассовая революция»). Что касается победы Дилмы в Бразилии, то это ключевая тактическая победа левых в Латинской Америке. Конечно, она не гарантирует ускорение революционного процесса и «полевение» бразильцев, но то, что победу не взяли правые, уже само по себе огромный успех. Во-первых, сама личность будущего президента - в молодости Руссефф была намного радикальнее Лулы: она преподавала марксизм в рабочих кружках, еще в университете вступила в компартию, а затем возглавляла вооруженную борьбу в подполье - организовывала экспроприацию средств для закупки оружия. Во-вторых, от Бразилии много в чем зависит Боливарианская революция. Несмотря на то, что сама по себе эта южноамериканская держава не является революционной, и ее экономика лишь социально ориентированный капитализм, она вынуждена противостоять США. Причем это противостояние все острее, вплоть до того, что вдоль ее побережья курсируют военные корабли Четвертого флота США с ядерным оружием на борту. И хоть это противостояние происходит в форме конкуренции капиталов, Бразилия играет на руку «социализма ХХІ века». (Именно Бразилия дала миру движение социальных форумов - антиглобалистов, и это не простое совпадение). То же можно сказать о прогрессивной роли всех левоцентристских (и даже не левых) правительствах, которые пожелали быть самостоятельными от США.
Война крайне нежелательна для Боливарианских стран, и с внутренними, и с внешними врагами революции. То, что левые правительства приходят к власти демократическим путем - свидетельство огромной силы революционного движения. Демократия, по сути буржуазная форма, является мощным оружием в руках Боливарианской революции и ее враги ждут не дождутся, когда кто-то «оступится» на этом пути. Они-то, сторонники «настоящей американской демократии», будут действовать жестоко и решительно, не обращая внимания на чьи-то права и свободы.
Уго Чавес, поэтому, не жалеет денег на вооружение. На этом фоне развивается тесное сотрудничество Венесуэлы с Россией. Некоторые венесуэльские капиталисты и бывшие дипломаты предполагают, что Чавес закупил так много модернизированных автоматов Калашникова, количество которых выходит за потребности вооруженных сил Венесуэлы, чтобы вооружить «ополченцев», которые сплотятся вокруг него, если угроза его режиму вдруг возникнет со стороны вооруженных сил Венесуэлы. А это уже ставка, хоть и отдаленная, именно на классовую борьбу - за Чавеса стоит деревня и городская беднота.
Но главная классовая борьба сейчас происходит на международной арене. Все, кто борется против империализма США, выступают на стороне рабочего класса. Конечно, в таких общемировых масштабах каждый отдельные индивид или коллектив может не отдавать себе в этом отчет, но они будут действовать в интересах социалистической революции. Например, Движение за свободу 5 кубинских героев-антитеррористов сегодня является формой классовой борьбы, поскольку направлено против империализма США и за Кубу. И пусть активисты выступают под обычными демократическими лозунгами и даже являются противниками коммунизма, в общем их деятельность революционна (особенно, если взять американских борцов за свободу Кубинской пятерки - они действуют в сердце империализма).
Для революции очень важно иметь надежный тыл. В 90-х у Кубы не было никакого тыла, и она выстояла, мало того, «разбудила» половину Латинской Америки. На данный момент для Боливарианской революции тылом являются все страны Латинской Америки, не высказывающие приверженности США. Даже богатая Чили, где в этом году избрали правого президента, не является для Венесуэлы столь опасной, как, например, бедный Гондурас, с территории которого в любой момент может начаться переброска войск США.
Но нельзя сказать, что страны с правыми правительствами навсегда стали опорой империализма, как и про то, что страны с левыми правительствами надолго останутся «тылом революции». Ситуация постоянно изменяется, действует множество факторов. Пожалуй, самым главным критерием революционности или реакционности является линия, которой вынуждены следовать политики. Это может быть или линия развития капитала, которая рано или поздно приведет назад, или линия развития человека. Латинская Америка, благодаря тому, что долгое время являлась периферией мирового капитализма, еще имеет возможность сделать глобальную революцию. Преодоление нищеты, неграмотности, доступная медицина здесь полностью совпадают с задачами социалистической революции, более того, только в ее рамках это возможно. Показателен пример свергнутого гондурасского президента М. Селайи, бывшего изначально либералом и проамериканцем, но начавшего выполнять свои предвыборные обещания по борьбе с бедностью. Логика этой борьбы быстро повернула его в сторону Венесуэлы. Также немало и обратных примеров.
Пока «латиноамериканский капитал» еще не сформирован, как американский и европейский, или хотя бы как китайский, у латиноамериканской революции есть шанс. Мировая ситуация такова, что падение привычных капиталистических лидеров будет очень стремительным. В этом отношении важно не пропустить момент, когда дальнейшее развитие капитала (раньше, чем уровняются силы местного капитала и американского) перестанет играть на руку революции, и станет ее погибелью. Касается это не только уже достаточно капиталистически развитых Бразилии и Аргентины, но и стран АЛБА, т. к. несмотря на заявленный социализм, их развитие продолжается в форме капитала, пусть даже государственного, ограниченного. Пока производственные отношения остаются капиталистическими (товарными, рыночными), угроза контрреволюции будет оставаться. Так или иначе, для победы Боливарианской революции ее лидерам придется искать пути для ликвидации основ капитализма - товарного производства.
Ну а насчет преодоления товарного производства - у Латинской Америки есть свой небольшой, но очень важный опыт. Это - автоматизированная система управления экономикой «Киберсин», разработанная британским кибернетиком Стаффордом Биром при революционном правительстве Сальвадора Альенде в 1971-1973 гг. Теперь странам Боливарианской революции важно вспомнить и возобновить этот опыт. Это, может, окажется единственным шансом мировой революции.
